Неточные совпадения
За что ж виновнее Татьяна?
За то ль, что в милой простоте
Она не ведает
обманаИ верит избранной мечте?
За то ль, что любит без искусства,
Послушная влеченью
чувства,
Что так доверчива она,
Что от небес одарена
Воображением мятежным,
Умом и волею живой,
И своенравной головой,
И сердцем пламенным и нежным?
Ужели не простите ей
Вы легкомыслия страстей?
Когда взглянул он потом на эти листики, на мужиков, которые, точно, были когда-то мужиками, работали, пахали, пьянствовали, извозничали,
обманывали бар, а может быть, и просто были хорошими мужиками, то какое-то странное, непонятное ему самому
чувство овладело им.
— Да, но я тогда увлекался: одной рукой отталкивал, а другой удерживал. Ты была доверчива, а я… как будто…
обманывал тебя. Тогда было еще ново
чувство…
Распламеняя воспаленное воображение, тревожа спящие
чувства и возбуждая покоящееся сердце, безвременную наводят возмужалость,
обманывая юные
чувства в твердости их и заготовляя им дряхлость.
Он живо вспомнил все те часто повторявшиеся случаи необходимости лжи и
обмана, которые были так противны его натуре; вспомнил особенно живо не paз замеченное в ней
чувство стыда за эту необходимость
обмана и лжи.
«Эта холодность — притворство
чувства, — говорила она себе. — Им нужно только оскорбить меня и измучать ребенка, а я стану покоряться им! Ни за что! Она хуже меня. Я не лгу по крайней мере». И тут же она решила, что завтра же, в самый день рожденья Сережи, она поедет прямо в дом мужа, подкупит людей, будет
обманывать, но во что бы ни стало увидит сына и разрушит этот безобразный
обман, которым они окружили несчастного ребенка.
Решил пойти к брату и убедить его, что рассказ о Марине был вызван естественным
чувством обиды за человека, которого
обманывают. Но, пока он мылся, одевался, оказалось, что брат и Кутузов уехали в Кронштадт.
— Я выпустила его, — сказала она, испугавшись и дико осматривая стены. — Что я стану теперь отвечать мужу? Я пропала. Мне живой теперь остается зарыться в могилу! — и, зарыдав, почти упала она на пень, на котором сидел колодник. — Но я спасла душу, — сказала она тихо. — Я сделала богоугодное дело. Но муж мой… Я в первый раз
обманула его. О, как страшно, как трудно будет мне перед ним говорить неправду. Кто-то идет! Это он! муж! — вскрикнула она отчаянно и без
чувств упала на землю.
Я вижу, где
обман, знаю, что все — иллюзия, и не могу ни к чему привязаться, не нахожу ни в чем примирения: бабушка не подозревает
обмана ни в чем и ни в ком, кроме купцов, и любовь ее, снисхождение, доброта покоятся на теплом доверии к добру и людям, а если я… бываю снисходителен, так это из холодного сознания принципа, у бабушки принцип весь в
чувстве, в симпатии, в ее натуре!
Простительно какому-нибудь Викентьеву напустить на себя
обман, а ему ли, прожженному опытами, не знать, что все любовные мечты, слезы, все нежные
чувства — суть только цветы, под которыми прячутся нимфа и сатир!..
Прошло месяца четыре. Заботы о Крюковой, потом воспоминания о ней
обманули Кирсанова: ему казалось, что теперь он безопасен от мыслей о Вере Павловне: он не избегал ее, когда она, навещая Крюкову, встречалась и говорила с ним, «потом, когда она старалась развлечь его. Пока он грустит, оно и точно, в его сознательных
чувствах к Вере Павловне не было ничего, кроме дружеской признательности за ее участие.
Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор всё так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство,
обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными
чувствами народа, всё, всё променяли за деньги, за низкую земную власть.
Я ведь знаю же, господа, что меня многие считают идиотом, и Чебаров, по репутации моей, что я деньги отдаю легко, думал очень легко меня
обмануть, и именно рассчитывая на мои
чувства к Павлищеву.
— Папа, я неспособна к этому
чувству… да. Я знаю, что это бывает и что все девушки мечтают об этом, но, к сожалению, я решительно не способна к такому
чувству. Назови это уродством, но ведь бывают люди глухие, хромые, слепые, вообще калеки. Значит, по аналогии, должны быть и нравственные калеки, у которых недостает самых законных
чувств. Как видишь, я совсем не желаю
обманывать себя. Ведь я тоже средний человек, папа… У меня ум перевешивает все, и я вперед отравлю всякое
чувство.
И вдруг этот человек добра и правды —
обманул. Разбил, растерзал сердце девушки, погасил в нем первое
чувство любви… Ни слова никому не сказала Дуня о такой сердечной обиде. И Груне не сказала — гордость не дозволяла, самолюбие не позволяло.
— Лиза, мог ли я подумать, что ты так
обманешь меня! — воскликнул я вдруг, совсем даже не думая, что так начну, и не слезы на этот раз, а почти злобное какое-то
чувство укололо вдруг мое сердце, так что я даже не ожидал того сам. Лиза покраснела, но не ответила, только продолжала смотреть мне прямо в глаза.
Ввериться
чувству — оно
обманет и только взволнует душу и прибавит еще несколько ран к прежним.
Катрин довольно долго ждала его и переживала мучительнейшие минуты. «Что, если ей придется всю жизнь так жить с мужем?» — думалось ей, она любит его до сумасшествия, а он ее не любит нисколько и, кроме того,
обманывает на каждом шагу. «Неужели же, — спрашивала себя далее Катрин, — это
чувство будет в ней продолжаться вечно?» — «Будет!» — ответила было она на первых порах себе. «Нет, — отвергнула затем, — это невозможно, иначе я не перенесу и умру!»
— Купец русский, — заметила с презрением gnadige Frau: она давно и очень сильно не любила торговых русских людей за то, что они действительно многократно
обманывали ее и особенно при продаже дамских материй, которые через неделю же у ней, при всей бережливости в носке, делались тряпки тряпками; тогда как — gnadige Frau без
чувства не могла говорить об этом, — тогда как платье, которое она сшила себе в Ревеле из голубого камлота еще перед свадьбой, было до сих пор новешенько.
Вася Шеин, рыдая, возвращает Вере обручальное кольцо. «Я не смею мешать твоему счастию, — говорит он, — но, умоляю, не делай сразу решительного шага. Подумай, поразмысли, проверь и себя и его. Дитя, ты не знаешь жизни и летишь, как мотылек на блестящий огонь. А я — увы! — я знаю хладный и лицемерный свет. Знай, что телеграфисты увлекательны, но коварны. Для них доставляет неизъяснимое наслаждение
обмануть своей гордой красотой и фальшивыми
чувствами неопытную жертву и жестоко насмеяться над ней».
Право, верить готов в иную минуту, что вся эта жизнь не возбуждения
чувства, не мираж, не
обман воображения, а что это и впрямь действительное, настоящее, сущее!
Девушка, которую все же, как ему казалось, он любил, к которой относился с предупредительной нежностью и не решался сделать решительного шага, не проверив силы и продолжительности своего
чувства, которое и оказалось на самом деле мимолетным, так нагло
обманула его!
Христос открыл людям то, что разделение между своими и чужими народами есть
обман и зло. И, познав это, христианин уже не может иметь
чувство недоброжелательства к чужим народам, не может оправдывать, как он прежде делал, жестокие поступки против чужих народов тем, что другие народы хуже его народа. Христианин не может не знать того, что разделение его с другими народами есть зло, что разделение — это соблазн, и потому не может уже, как он делал это прежде, сознательно служить этому соблазну.
Дело тут в том, что воспоминания любви еще слишком живы,
чувства жаждут привычных наслаждений, а между тем около нас пусто и нет милого существа, заменить которое мы готовы,
обманывая себя, первым хорошеньким личиком.
Такая любовь, такое
чувство не уживется в стенах кабановского дома с притворством и
обманом. Катерина хоть и решилась на тайное свидание, но в первый же раз, в восторге любви, говорит Борису, уверяющему, что никто ничего не узнает: «Э, что меня жалеть, никто не виноват, — сама на то пошла. Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю… Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?»
Песни Леля
И речь его —
обман, личина, правды
И
чувства нет под ними, то лишь в звуки
Одетые палящие лучи.
В полдневный зной,
Когда бежит от Солнца все живое
В тени искать прохлады, гордо, нагло
На при́пеке лежит пастух ленивый,
В истоме
чувств дремотной подбирает
Лукавые заманчивые речи,
Коварные
обманы замышляет
Для девушек невинных.
Не знаю, сказал ли я все, что хотелось бы сказать, но, кажется, довольно уже заставлять тебя разбирать мою всегда спешную рукопись и уверять в том, что ты и все вы знаете. На этот раз я как-то изменил своему обычаю: меньше слов! — Они недостаточны для полных
чувств между теми, которые хорошо друг друга понимают и умеют
обмануть с лишком четвертьвековую разлуку. — Вот истинная поэзия жизни!
Что может быть хуже
обмана, особенно
обмана в той интимной области, где все должно освещаться искренним
чувством…
— Ну да, ну да, — почти со слезами повторила Тася и просительными глазами смотрела в широкое лоснящееся лицо брата. — Положись на меня, Ника. Я прошу взаймы. Меня не
обманывает мое
чувство.
— Но ты не имеешь права ее
обманывать, — шептал ему другой голос, — ты не имеешь права скрывать от нее перемену, происшедшую в твоих
чувствах; быть может, узнав, что ты полюбил другую, она не захочет стать твоей женой?
Я никогда не
обманывал себя в свойстве того
чувства, которое я внушал Дарье Михайловне; но я надеялся, что нашел хотя временную пристань…
— Да, о вас; я, повторяю, не хочу вас
обманывать… Вы теперь знаете, о каком
чувстве, о каком новом
чувстве я говорил тогда… До нынешнего дня я никогда бы не решился…
— Да разве
чувство не может
обмануть вас!
Чувство вам говорит, что солнце вокруг земли ходит… или, может быть, вы не согласны с Коперником? Вы и ему не верите?
Иные стараются скрыть свои
чувства из самолюбия, но неловкий, напускной кураж не
обманывает их товарищей.
«Не бойтесь: человеку ничто человеческое не вредно, — пишет он. — Вы сомневаетесь? Отдайтесь
чувству, и оно не
обманет вас. Поверьте его природе».
Но вот начались и самые экзамены, и сдавались мною один за другим весьма успешно, хотя и с возрастающим
чувством томительного страха перед греческим языком. Мучительное предчувствие меня не
обмануло, и в то время, когда Ап. Григорьев радостный принес из университета своим старикам известие, что кончил курс первым кандидатом, я, получив единицу у Гофмана из греческого языка, остался на третьем курсе еще на год.
Только тот, кто в первый раз носит это имя, может понимать все высокое этого слова, все его очарование. Но Волынской боится верить и предаться новому
чувству: оно так неожиданно! Не
обманывает ли жена, чтобы более привязать его к себе? Она знает, как он желает детей.
В начале февраля пошли слухи, что 12-го числа начнется генеральный бой. К нему готовились сосредоточенно, с непроявлявшимися
чувствами. Что будет?.. Рассказывали, будто Куропаткин сказал одному близкому лицу, что, по его мнению, кампания уже проиграна безвозвратно. И это казалось вполне очевидным. Но у офицеров лица были непроницаемы, они говорили, что позиции наши прямо неприступны, что обход положительно невозможен, и трудно было понять, вправду ли они убеждены в этом или стараются
обмануть себя…
Она слышит его голос, где дрожит сердечное волнение. С ней он хочет братски помириться. Ее он жалеет. Это была не комедия, а истинная правда. Так не говорят, так не смотрят, когда на сердце
обман и презрительный холод. И что же ему делать, если она для него перестала быть душевно любимой подругой? Разве можно требовать
чувства? А брать в любовницы без любви — только ее позорить, низводить на ступень вещи или красивого зверя!
Осип.
Обманываете… Он в настоящий момент с молодой барыней про нежные
чувства рассуждает… Красивый он у вас человек! Коли б захотел, так за ним весь женский пол пошел… Краснобай такой… (Смеется.) Всё к генеральше ластится… Ну та и нос натрет, не посмотрит, что он красивый… Он хотел бы, может быть, да она…
Взволнованная резвым танцем княжна предстала; ее спросили: она была согласна. Кто же был жених? Княгиня видела Функендорфа и не верила своим глазам. Ей казалось, что ее
обманывают разом все ее
чувства, что все это не действительность, а какой-то нелепый сон, в котором и она бредила и теперь бредят все, спеша приносить свои поздравления ей, княжне и Функендорфу.
— Благодарность! — продолжал он с горьким смехом. — Благодарность! Слово, изобретенное для того, чтоб
обманывать честных людей!.. слово, превращенное в
чувство! — о премудрость небесная!.. как легко тебе из ничего сделать святейшее
чувство!.. нет, лучше издохнуть с голода и жажды в какой-нибудь пустыне, чем быть орудием безумца и лизать руку, кидающую мне остатки пира… — о, благодарность!..
Друг мой! впервые существо земное так называло Вадима; он не мог разом обнять всё это блаженство; как безумный схватил он себя за голову, чтобы увериться в том, что это не
обман сновидения; улыбка остановилась на устах его — и душа его, обогащенная целым
чувством, сделалась подобна временщику, который, получив миллион и не умея употребить его, прячет в железный сундук и стережет свое сокровище до конца за жизни.
Нечего и говорить, что Ермак решился ехать немедленно. Он не боялся смерти, но страшился утратить завоеванное,
обмануть надежды царя и России. Личные дела и личные
чувства отходили на второй план, как бы ни серьезны были первые и не велики вторые.
«Да, вот и перервал, когда захотел, — говорил он себе. — Да, вот и для здоровья сошелся с чистой, здоровой женщиной! Нет, видно, нельзя так играть с ней. Я думал, что я ее взял, а она взяла меня, взяла и не пустила. Ведь я думал, что я свободен, а я не был свободен. Я
обманывал себя, когда женился. Всё было вздор,
обман. С тех пор, как я сошелся с ней, я испытал новое
чувство, настоящее
чувство мужа. Да, мне надо было жить с ней.
Человеку представляется, что жизнь его останавливается и раздваивается, но эти задержки и колебания суть только
обман сознания (подобный
обману внешних
чувств). Задержек и колебаний истинной жизни нет и не может быть: они только нам кажутся при ложном взгляде на жизнь.
— Куда-нибудь, — отвечал франт. — Я не могу вас видеть, я не должен даже вас видеть, потому что я слишком страстен, слишком люблю вас. В письме вашем вы гораздо более обнаружили
чувств: стало быть, вы меня
обманывали…
Ипполит. Однако же, влетел я ловко! Вот так
обман для моих
чувств! Ошибался я в своей жизни…
Но, как бы то ни было, внутренний голос внутреннего
чувства обманул меня уже два раза: раз в канаве, когда я почувствовал возрождение к новой жизни и тотчас же сделал новую глупость, написав письмо в Тверь, — второй раз теперь в монастыре, где я мечтал встретить успокоение и нашел рахат-лукум и прочее, что мною описано.